Сообщить об ошибке
Сообщение отправлено!
Произошла ошибка :(
17 августа 1898г - 11 октября 1936г
Тверская область, Лихославльский район, Первитино
Религиовед, Фольклорист, Этнограф
Советский этнограф, религиовед, фольклорист, один из основоположников советской этнографической науки. Автор исследований по религиозному синкретизму, истории верований и мировых религий, один из создателей системы научно-исследовательских учреждений этнографического профиля в СССР.
Родился 17 августа 1898 года в дворянской семье в родовом имении Первитино Тверской губернии. В 1916 году с серебряной медалью окончил Императорскую Николаевскую Царскосельскую гимназию и поступил на историко-филологический факультет Петроградского университета, где специализировался в области египтологии у профессора Б. А. Тураева. В 1917 году был призван на военную службу.
Революцию 1917 года поддержал, в марте 1919 года вступил в ряды РКП(б). С 1920 по 1922 год находился на советской и партийной работе в городе Гдове (Петроградская губерния). С июля 1922 года переведён в Петроград, где занимал должность секретаря председателя Петроградского совета и председателя Исполкома Коммунистического Интернационала (ИККИ) Г. Е. Зиновьева.
В 1923–1925 годах — научный сотрудник Петроградского (Ленинградского) научно-исследовательского института марксизма. Преподавал общественно-политические дисциплины в вузах Ленинграда. В партии придерживался "прозиновьевской" позиции, что после разгрома "объединённой оппозиции" на XIV съезде партии (1925) привело к его переводу на низовую партийную работу.
В 1926 году направлен в Псковскую область, где работал в органах народного образования и занимался краеведением (написал неизданную "Историю Себежского края"). В 1927 году переведён в Казань, где вёл антирелигиозную работу при Татарском областном комитете ВКП(б) и занимал должность заведующего бюро самообразования Народного комиссариата просвещения Татарской АССР. В Татарии в 1927 году был исключён из партии как оппозиционер, но в 1928 году восстановлен. Именно казанский период стал, по определению исследователей, "периодом становления Маторина как учёного-этнографа".
В сентябре 1928 года вернулся в Ленинград, получив приглашение вести занятия в качестве доцента на этнографическом отделении географического факультета Ленинградского государственного университета под руководством профессора В. Г. Богораза. Среди его учеников — Н. А. Кисляков, А. И. Клибанов, Л. П. Потапов, М. И. Шахнович и другие видные этнографы.
С 1929 года работал в Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК), где возглавил Отделение этнографического разряда. Создал и руководил группой по изучению культов, организовал секцию по изучению религий народов СССР. В январе 1930 года утверждён заместителем председателя Комиссии по изучению племенного состава населения СССР (КИПС; впоследствии преобразованной в Институт по изучению народов СССР, ИПИН). На этом посту активно развивал экспедиционную деятельность по изучению религиозных верований, синкретизма, культуры быта современного села.
В октябре 1930 года назначен директором Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) — старейшего этнографического музея России. Руководимая им реорганизация музея включала открытие новых экспозиций, внедрение инновационных методов экспонирования (включая кинотехнику, театр теней), расширение международного сотрудничества с музеями Кембриджа, Пенсильванского университета, Нью-Йорка.
В 1933 году, после объединения МАЭ с Институтом по изучению народов СССР, возглавил вновь созданный Институт антропологии и этнографии (ИАЭ) АН СССР, став его первым директором. В 1931–1933 годах — ответственный редактор журнала "Советская этнография", под его руководством журнал достиг качественно нового уровня, способствовал развитию фольклорно-этнографических исследований и выдвижению молодых учёных.
Николай Маторин принимал участие в создании Музея истории религии и атеизма АН СССР (открыт в 1932 году в здании Казанского собора) в составе комитета под председательством академика Н. Я. Марра. Был председателем Отделения этнографии Государственного географического общества, председателем Ленинградского областного отделения Союза воинствующих безбожников СССР (1932–1934).
В декабре 1933 года под влиянием начавшихся интриг вынужден был подать заявление об освобождении от должности директора. 29 декабря 1934 года, после убийства С. М. Кирова и последовавшей "чистки" партийного аппарата, партком АН СССР исключил Маторина из ВКП(б) как бывшего оппозиционера, "не порвавшего идейных связей с контрреволюционной зиновьевской оппозицией".
В ночь со 2 на 3 января 1935 года арестован. 13 февраля 1935 года Особым совещанием при НКВД СССР приговорён к 5 годам исправительно-трудовых лагерей по обвинению в "контрреволюционной деятельности". Отбывал срок в Среднеазиатском исправительно-трудовом лагере (Сазлаг) близ совхоза Малек под Ташкентом. В заключении, несмотря на условия, продолжал научную работу: собирал материалы по религиозным представлениям и быту ислама, работал над докторской диссертацией "Религиозный синкретизм", разрабатывал программы по изучению мусульманских народных верований, написал статью "Фольклор как исторический источник".
В августе 1936 года этапирован обратно в Ленинград для проведения нового следствия в рамках "дела о контрреволюционной троцкистско-зиновьевской террористической организации". 11 октября 1936 года выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР под председательством В. В. Ульриха приговорила его к высшей мере наказания — расстрелу. Приведён в исполнение в тот же день. 20 марта 1958 года Военная коллегия Верховного суда СССР отменила приговор за отсутствием состава преступления. Посмертно реабилитирован.
Главным вкладом Н. М. Маторина в науку стали фундаментальные труды по изучению верований и мировых религий, исследование проблем религиозного синкретизма — взаимопроникновения и сосуществования языческих, христианских и исламских элементов в народной культуре. На основе литературных, полевых и музейных материалов он создал концепцию сложного синкретического характера религии народов Среднего Поволжья и Приуралья.
Николай Михайлович активно отстаивал этнографию как самостоятельную историческую дисциплину, противостоял тенденциям к её поглощению другими социальными науками. Выдающиеся способности к научно-организаторской работе, по оценке А. М. Решетова, "нашли достойную реализацию в огромной плодотворной деятельности по перестройке этнографической науки в конце 1920-х — начале 1930-х годов, в обеспечении её крупных успехов".
В 1928–1933 годах совершил ряд этнографических поездок в районы Поволжья, включая Чувашию, с целью сбора полевых материалов, изучения музейных коллекций и архивных фондов. Привлекал к работе представителей национальной интеллигенции, консультировался с чувашскими учёными, в частности с этнографом и писателем М. П. Петровым (Тинехпи).
Как профессор и заведующий кафедрой, Маторин воспитал целую школу советских этнографов и религиоведов. Среди его учеников — ведущие специалисты по этнографии народов СССР, внесшие определяющий вклад в развитие отечественной науки.